Консультация экстрасенсов

Колдовская сила палехского искусства

R:

      Я долго не могу привыкнуть к мысли, что завтра наконец буду там, в сказочном царстве, и пытаюсь понять, в чем колдовская сила палехского искусства. Не в одном же беличьем волоске, не в волчьем зубе!

      Волоском ярославца не удивишь. Наши ростовские финифтяники вот уже двести, если не триста лет тоже тонюсеньким голосочком расписывают эмаль. Пишут эмалевыми же «надглазурными» красками, что плавятся при обжиге (600—800 градусов!) и соединяются с грунтовой эмалью. Несколько раз, еле касаясь кисточкой, прописывает мастер тон и рисунок, вновь и вновь обжигая изделие: ведь у каждой краски своя температура плавления! Но ошибаться и поправлять что-то уже нельзя, каждый мазок — навечно. Трудное, хитрое дело — финифтяная живопись. И все же тончайшие переходы светотени, переливы муаровой ленты или выражение глаз на миниатюрном портрете — все передается с безукоризненной точностью.

      Кстати сказать, тонкость письма — не единственное сходство художников древнего города с мастерами кисти прославленного села. Те и другие добиваются вечной свежести, прозрачности красок. Те и другие больше всего проявили себя в миниатюре — росписи пластинок и брошей, пудрениц, коробочек и шкатулок, портсигаров и ларцев (теперь, правда, ростовчане перешли на ювелирные изделия), только у одних папье-маше, у других металл, у одних лак, у других эмаль, у одних рисованный орнамент, у других узорчатая оправа со сканью и зернью. Наконец, те и другие — бывшие «богомазы». Ростовская финифть тоже ведь начиналась с иконописи — изображения евангелистов и святых, сцен из библейской истории. Эмалевые образки были известны всей России — шли в Москву и Петербург, Псков и Нижний Новгород, в мелкие монастыри и крупные, вроде Соловецкого и Троице-Сергиевской лавры, ими украшались кресты, чаши, оклады. Тех и других в свое время — в пору скороспелого «гуртового» производства единственно ради рубля — не миновала скучная цеховая специализация: палехские иконописцы разделились на «знаменщиков», «лучников» и «доличников» («платьешников»), а ростовские — на «белоготовилыцнков», «живописцев» и «оправлялыциков». И даже в советское время дороги палехских и ростовских мастеров шли как будто рядом: они перекликались и в тематике, и в некоторых приемах работы, их изделия подчас рядом стояли на всесоюзных и международных выставках — в Париже, Нью-Йорке и Брюсселе.

      Но на этом, кажется, и кончается близость. Она, прежде всего в начальной судьбе, в технической сложности, изощренности работы, а не в творчестве. Ростовская финифть в ее лучших образцах привлекает именно тончайшими линиями и тонами, изяществом и нарядностью, блескучей яркостью бирюзы, янтаря и «чудного Лазаря». И при всем том она, за немногими исключениями, не трогает мыслей и чувств, она волнует меня не больше, чем ослепительная красавица, холодная и бездушная.
Исключения приятны, иногда — разительны.

      Буров, мастер старых времен, удивил интересными, из самой жизни выхваченными типами четырех евангелистов — праведника и работника Матвея, мечтательного Луки, скорбного белоручки Марка и щеголеватого обманщика и греховодника Иоанна. Мастер Назаров создал совершенно бесподобного «Спаса». С чисто белой эмалевой пластинки (сантиметров 20 на 15 выпуклый овал в простом деревянном окладе) смотрит на вас бледный юноша с аккуратной русой бородкой, высоким светлым лбом и живыми непорочно чистыми глазами, темно- серыми с голубизной. В нем — спокойствие, уверенность в правде своей, глубокая душевная чистота. И еще, пожалуй, еле заметная грустинка в глазах.

      Назаровские работы и технически совершенны. В них — тонкость линий, не огрубляемая даже увеличительным стеклом, чистота цвета и нежность оттенков.

      Техника, доведенная до предела возможного, была доступна многим старым мастерам: Сальникову, Тарасову, Горскому, Соловьеву и другим. Однако их миниатюры были чаще всего тончайшими... копиями картин, портретов и фотографий или, в лучшем случае, копиями действительности, потому и оставляли меня безучастным. Живописцы, наверное, сами чувствовали неудовлетворенность и, закончив работу, мастер честно ставил мельчайшую, каллиграфически выведенную подпись: «Копиров. Ив. Шапошников».

Рекомендуем статьи:
Сила волос. Мистическое и Религиозное понятие, Негативные последствия отворота и как их избежать, Колдовство и магия, добро или зло, Привлечь деньги помогает искусство фен-шуй, Месмеризм – один из методов развития ясновидения.
логин
пароль
зарегистрироваться
забыли пароль?
Экстрасенсы: 351   Пользователи: 1865   Активисты: 4   Записей в блогах: 528