Консультация экстрасенсов

Художник-палешанин

R:

      Над седой равниной моря ветер тучи собирает...

      Но художник-палешанин дал не иллюстрацию. Он словно нарочно не заметил ни седины моря, ни мрачности туч, ни «черного демона бури». И именно поэтому, не сковывая себя буквой подлинника, смог полно и точно выразить горьковскую мысль — призыв к революции, пророчество победы — и запечатлеть ее в художественно сильной картине. И не только эту мысль. Незаметно он присоединил к ней и характеристику писателя — буревестника революции (человек-великан, вырастающий из скалы, похож и на рабочего, и на самого Горького), и свою веру в зажигательную силу идей Октябрьской революции.

      —    Ивана Вакурова «Буревестник».

      А мне вспомнился другой палешанин — иконописец Жихарев из горьковской же повести «В людях».

      —    Связали нас подлинники эти...— ворчал он.— Надо сказать прямо: связали!.. Живем без окрыления... Где — душа? Душа — где? Подлиннички — да! — есть. А сердца — нет...

      Сам он вкладывал в работу всю душу. Но...
     
      «Помню, закончив копию Феодоровской божией матери, кажется, в Кунгур, Жихарев положил икону на стол и сказал громко, взволнованно:

      —    Кончена теперь горькие, сердечные слезная, в мира людского... «лечи чье-то пальто, ушел — в кабак.

      Даже школьник сегодняшний знает Георгия Победоносца, хотя бы по гербу древней Москвы, и ему ясен предерзостный смысл суздальского «греха»: изобразить пешим воина, что извечно с копьем в руке восседал на белом коне, поражая гадкого змея,— это ли не озорство! А на коне представить святую Параскеву Пятницу, покровительницу торговли,— надо же додуматься!

      Та же дерзость, то же озорство было в старые времена у одного из основателей советской палехской артели Ивана Зубкова. Как рассказывает Ефим Вихров, на иконе «Нагорная проповедь» святые у него явно пускались в пляс, вместо того чтобы почтительно стоять на месте.

      Правда, иконописцу пришлось переписать «Проповедь», остепенить святых и, видимо, самому по остепениться. Но что-то должно было и оставаться от озорства — ищущей выхода творческой фантазии.

      И поставлен так, что часть площади к улице нарочно не занята (тут прудик, обсаженный деревьями, цветник, и еще остается свободное пространство), а храм — на самом краю обрыва.

      Не ради шика сделал это зодчий. Он понимал: если смотреть из-под горы, стены кажутся необычно высокими, а посмотришь с верхней улицы — взгляд падает на высокую колокольню.

      Но и без того церковка останавливает на себе внимание, хотя едешь сюда совсем не ради памятников зодчества. Построенная в восемнадцатом веке, она хранит в чистоте лучшие черты стиля семнадцатого столетия и выглядит изящной, вместе с гармонично-легким пятиглавием маковиц на вытянутых тонких барабанах, с уравновешивающими их низко посаженными главками приделов.

      Особенно хороша колокольня, вся устремленная ввысь, по-девичьи стройная, с темной резной шапочкой оковки по верху шатра, с темной же аккуратной маковкой — основанием небольшого креста. Я не специалист и не могу с точностью сказать, чем достигнуто впечатление. То ли верно схваченной пропорциональностью тройного членения вертикали (четверик, восьмерик и восьмискатный шатер), подчеркнутого тройным рядом уменьшающихся кверху ширинок и тройным же поясом «слухов» с еле заметными кокошниками, то ли еще чем, но до крайности строгая по оформлению, колоколенка поистине прекрасна.

      Чувство слаженности частей, легкости, красоты не покидает, откуда бы ни глянул на все сооружение — произведение рук и души великолепного мастера. И, видимо, с гордостью оставил он свое имя на углу церковной стены над папертью. Выложено кирпичом: «Сей храм воздвижения честного креста господня мастер Егоръ Дубовъ».

      Говорят, надпись была первоначально полнее: «Сей храм... строил бог и мастер Егор Дубов». Что ж, дополнение, по-моему, не портило бы ее.

      За церковью, под кручей насыпи, скромная могила. Здесь похоронен певец Палеха - города ясновидящих и колдунов писатель Ефим Вихрев.

      Отсюда видно и живописное украшение церкви: высоко, под карнизом,— цветное полотно «Воздвижение креста» — работа художников-палешан, восстановленная уже в советское время. Это своего рода эмблема отдела древнерусской живописи Палехского музея.

      Едва открывается дверь, мы попадаем в мир картин, охватывающий со всех сторон. Справа неожиданно высокий, чуть не до потолка, и пышный золоченый иконостас причудливой деревянной резьбы. Слева, спереди и сзади фрески, фрески, фрески снизу доверху — на стенах и сводах церкви, в барабанах глав, на косяках и подоконниках.

      Поражает не плотность росписи. В храмах Ярославля, Ростова мы видели и сплошные ковры фресок, не оставляющие ни вершочка нерасписанной стены. И не цветовая яркость. Наоборот, краски словно нарочно притушены, иногда чуть не до серого с розоватым оттенком, хотя общий тон все же зеленовато-голубой, то с бирюзовыми, то с пурпурными и даже красными, то с синими или охристыми оттенками на розовом фоне стен. И, конечно, поражают не сюжеты — «дни творения», изображенные в круглых медальонах на своде, и другие сцены из Библии, взятые с гравюр немецкого издания книги.

Рекомендуем статьи:
Структура ауры, Стоит ли верить магу без амулета?, Бытовая магия для защиты дома, Фен-шуй и рождение детей: как выбрать благоприятное время для зачатия, Какие бывают кармические причины бесплодия?.
логин
пароль
зарегистрироваться
забыли пароль?
Экстрасенсы: 351   Пользователи: 2408   Активисты: 4   Записей в блогах: 528